О естественном взрослении коллекции, физическом воздействии работ Баскии и преодолении импульса «нравится, хочу, не могу» — Зоя Галеева, меценат, основатель Фонда «Геометрия» и «Коллекционер года» Cosmoscow и BORK
Музей, где вы проводили больше всего времени в детстве?
Пушкинский музей. Хотя в детстве мама чаще водила нас на спектакли и балет — мы, кажется, посмотрели весь репертуар Большого театра и Кремлевского дворца. Но если говорить именно о музее, то это, безусловно, Пушкинский. э
Музей, где вы проводите больше всего времени сейчас?
Наверное, «Гараж» и все тот же Пушкинский. Это разные пространства и разные способы смотреть на искусство, но оба остаются для меня важными.
Работа, которая способна вызвать у вас синдром Стендаля?
Работы Жан-Мишеля Баскии. Особенно большие полотна: в них есть невероятная жизненная сила, которая действует почти физически. Сильное впечатление последних лет — его выставка в Fondation Beyeler во время поездки в Базель.
Работа, с которой началась ваша коллекция?
Одной из первых стала работа Ширин Шахруди, приобретенная на Tbilisi Art Fair. Тогда это еще было скорее интуитивное собирательство: мы покупали то, что вызывало сильный эмоциональный отклик, не пытаясь заранее сформулировать структуру будущей коллекции.
Работа, без которой вы не можете представить свою коллекцию?
Сейчас — работа Евгения Антуфьева, которую я называю «Деревянные идолы». Возможно, у нее даже нет официального названия, но именно под этим именем она существует для меня. Без нее я уже не могу представить коллекцию.
Импульсивная покупка, о которой вы не жалеете?
Мне сложно назвать одну: эмоциональный импульс до сих пор лежит в основе большинства моих приобретений. Даже сейчас, когда у коллекции появился более четкий фокус, сначала всегда возникает внутренний отклик — «нравится, хочу, не могу», — а уже потом включаются анализ, насмотренность и понимание того, насколько работа соответствует общей логике собрания.
Самый простой и быстрый путь для художника попасть к вам в коллекцию?
Сделать так, чтобы я увидела его работу. Это может произойти на ярмарке, выставке, в открытой мастерской или в рамках проекта вроде «Вин-Вин». Самое главное — увидеть.
Легко ли вы расстаетесь с работами?
Если работа по-прежнему вызывает сильный отклик — нет, с ней я не расстанусь. Но сейчас коллекция становится более сфокусированной, поэтому с произведениям, которые мы переросли или которые больше не соответствуют ее направлению, я расстаюсь без сожалений. Вынужденных продаж у нас, к счастью, не было: речь скорее о естественном взрослении коллекции.
Коллекционируете ли вы что-то еще помимо современного искусства?
В полноценном смысле — нет. Современное искусство требует слишком много времени, внимания и включенности, чтобы параллельно всерьез заниматься еще одной коллекцией. Конечно, вокруг нас появляются книги, дизайн, личные и семейные предметы, но это скорее часть среды и биографии, чем отдельное системное собрание.
Какое название вы бы выбрали для выставки всех работ из своей коллекции или эпиграф для каталога?
Пока я все еще нахожусь в поиске точного определения. Рабочим названием могла бы стать «Геометрия», как называется мой фонд, в коллекции много объектов, инсталляций и трехмерных работ, а геометрия исследует форму и взаимное расположение тел в пространстве.
Идеальное пространство или здание для демонстрации вашей коллекции?
Современное, просторное здание с высокими потолками, где легко дышится и где достаточно свободы для объектов и инсталляций. Если дать волю мечте, то здание музея The Broad в Лос-Анджелесе или Музея Гуггенхайма в Бильбао вполне подойдут.
