О том, что объединяет фридайвинг и занятия скрипкой, профессиональном смол-токе перед погружением и своем будущем месте жительства — многократный чемпион мира по фридайвингу, действующий рекордсмен мира, сооснователь и ведущий инструктор компании Molchanovs Алексей Молчанов специально для газеты A-Sport(04).
Ваше первое осознанное воспоминание, связанное с водой? Как вы вообще попали в воду, подружились с ней?
Осознанные воспоминания связаны с детством и плаванием. Мои первые занятия проходили в бассейне, плавать меня учила мама (Наталья Молчанова — прим. ред). Кажется, в пять лет я впервые поехал на море, где начались и первые погружения. Конечно, тогда это был скорее фридайвинг в формате отдыха, летних приключений. Полноценно он вошел в мою жизнь после семнадцати лет. До этого я занимался плаванием, а в семнадцать присоединился к маме на соревнованиях. Первым стал чемпионат России по фридайвингу в бассейне. Я фактически переключился с плавания на фридайвинг и неожиданно для себя выиграл. После этого я поехал с мамой на первые международные соревнования на Кипр. Сам еще не выступал — больше наблюдал, смотрел, впитывал атмосферу. А потом фридайвинг начал постепенно занимать все больше и больше места в моей жизни: тренировки, море, глубина, новые погружения.
Когда вы были ребенком, какая активность в воде нравилась вам больше всего?
Нет, вода мне нравилась всегда. Именно поэтому я занимался и плаванием, и фридайвингом — не потому, что меня заставляли, а потому, что мне самому было интересно. Наверное, главное достижение моей мамы как тренера и родителя состоит в том, что ей удалось привить мне любовь к занятиям. Не через принуждение или необходимость что-то преодолевать, а через интерес к самому процессу. Мне нравились тренировки, нравилось учиться и развиваться. В какой-то момент у меня даже был выбор между музыкой и плаванием. Я занимался скрипкой, но в итоге выбрал воду.
Интересно. А есть ли какие-то параллели между занятиями музыкой и фридайвингом?
Это очень разные области, но есть нечто общее в состоянии, которое возникает во время любимого занятия. Сейчас это принято называть состоянием потока. Когда плывешь и полностью расслабляешься, возникает одно ощущение. Когда играешь на инструменте — другое. Но в обоих случаях появляется глубокая вовлеченность в процесс, когда перестаешь замечать все лишнее и просто находишься внутри того, что делаешь.
К скрипке больше не возвращались?
Представляете, мне подарили скрипку на день рождения, но пока руки не дошли. Чтобы вернуться уверенно, нужно заниматься с преподавателем. Мысль такая есть — когда-нибудь обязательно вспомнить этот опыт.
Школа не мешала спортивным занятиям? Удавалось совмещать учебу и спорт?
Учебы всегда было много. По любимым предметам у меня были отличные оценки, по остальным — хорошие. В среднем получалось что-то около четырех с половиной баллов. Я учился в языковой гимназии, где нагрузка была серьезной. Никаких спортивных поблажек не было: обычный класс, обычные требования. Спорта тоже было много, поэтому приходилось все совмещать. Похожая ситуация была и в университете. Я учился в МГТУ «Станкин» на факультете информационных технологий по специальности, связанной с системами автоматизированного проектирования. Если уезжал на соревнования, потом самостоятельно догонял программу. Каких-то специальных условий для спортсменов у меня не было.
А как вы проводили каникулы в детстве? Как выбирались направления для путешествий? Это всегда было связано с водой или были и другие интересы?
Воды в моей жизни, конечно, всегда было много, поэтому большинство поездок так или иначе были связаны с морем, плаванием или тренировками. Но не только. Помню, уже во время учебы в университете друзья позвали меня на Эльбрус кататься на сноуборде. Поездка оказалась настолько удачной, что потом я еще много лет катался. В детстве мне очень нравился и настольный теннис. Я занимался им довольно долго и до сих пор иногда играю. Наверное, поэтому даже сейчас на соревнованиях мы нередко устраиваем любительские турниры по пингпонгу — с друзьями, соперниками, на гостиничных столах и самыми обычными ракетками. Получается весело.
Но если говорить о путешествиях, то большинство из них все же были связаны с водой. Хотя были и исключения. Например, поездка во Вьетнам и Камбоджу, где мы специально ездили смотреть храмовый комплекс Ангкор-Ват. Это было путешествие не про погружения, а про историю, архитектуру и новые впечатления. Но таких поездок все-таки было значительно меньше, чем морских.
Какое путешествие, связанное с водой, запомнилось вам больше всего?
Наверное, самое первое. Мне было около пяти лет, когда мы приехали в Тарханкут в Крыму. Именно там состоялись мои первые погружения. Нам рассказывали, что именно в этих местах снимали фильм «Человек-амфибия», показывали пещеру, из которой якобы выплывал Ихтиандр. На ребенка это производило огромное впечатление. Помню, как мы ныряли и исследовали места вокруг — тогда это казалось настоящим приключением.
Потом было много поездок на Волгу. Уже не столько про глубину, сколько про саму жизнь на воде. Мы каждый год ездили на остров рядом с деревней Ступино в Астраханской области. Там были озера, рыбалка, палаточные лагеря, люди со всей страны — из Москвы, Санкт-Петербурга, Волгограда. Это была особая летняя атмосфера, которая повторялась из года в год и каждый раз оставалась событием.
А позже появились первые серьезные поездки, связанные именно с фридайвингом. После соревнований на Кипре я начал тренироваться на Красном море — в Шарм-эль-Шейхе и Дахабе. Особенно запомнился Дахаб с его знаменитой Blue Hole — огромной вертикальной воронкой глубиной более ста метров. Когда тебе семнадцать-восемнадцать лет, и ты впервые оказываешься рядом с кораллами, рыбами и такой глубиной буквально в нескольких метрах от берега, это производит очень сильное впечатление. Наверное, эти погружения до сих пор остаются одними из самых ярких воспоминаний.
А как вы выбираете направления для путешествий сейчас? Вашим друзьям и близким приходится подстраиваться под фридайвинг?
Сейчас почти все мои поездки так или иначе связаны с фридайвингом. За год у меня обычно четыре-пять крупных чемпионатов. Кроме соревнований есть тренировочные сборы, фестивали, образовательные проекты, мероприятия сообщества. Много времени занимает работа с международной школой. Сегодня по нашей методике работают более двух тысяч инструкторов по всему миру, поэтому поездки часто связаны с посещением школ, встречами с тренерами и местными сообществами. Есть города и страны, где уже сформировалось очень сильное сообщество фридайверов. Когда приезжаешь туда, возникает ощущение, будто возвращаешься к друзьям. Даже если давно не виделся, все равно оказываешься среди людей, которые говорят с тобой на одном языке.
О чем обычно говорят фридайверы при первой встрече? Как выглядит ваш смол-ток?
Чаще всего — о путешествиях и местах для погружений. Кто где нырял, какие места особенно понравились, где удалось встретить китов, дельфинов или акул. Конечно, обсуждаем и спортивные вопросы. На какую глубину человек ныряет, какие задачи перед собой ставит, что получается, а что пока нет. Очень часто разговор заходит о прогрессе: почему он остановился, какие сложности возникают с продувкой, адаптацией к глубине или психологической подготовкой. То есть темы довольно быстро становятся профессиональными. Но для нас это естественно — это часть нашей жизни.
Возвращаясь к хронологии: в какой момент вы поняли, что фридайвинг постепенно вытесняет все остальное — программирование, теннис, другие увлечения — и становится делом вашей жизни?
Наверное, ближе к концу университета. К тому моменту я уже серьезно занимался фридайвингом, а в 2008 году установил свой первый рекорд мира в бассейне.
Сколько вам тогда было лет?
Двадцать один.
Для фридайвинга это рано?
Да, достаточно рано. Фридайвинг — вид спорта, в котором многие спортсмены выходят на пик формы после тридцати, а иногда и после сорока лет. Поэтому мировой рекорд в двадцать один год — это скорее исключение. После рекорда в бассейне я продолжил активно работать на глубине. Вскоре стал первым россиянином, преодолевшим отметку в сто метров, а затем постепенно вошел в число сильнейших глубинных фридайверов мира. Примерно тогда же я понял, что хочу заниматься не только собственными результатами. Развивалась мамина школа, росла Федерация фридайвинга, появлялись новые проекты и направления работы. Становилось очевидно, что фридайвинг требует все больше времени и внимания. В какой-то момент я осознал, что хочу посвятить себя именно этому.
Что движет вами сегодня? Желание оставаться первым или стремление постоянно улучшать собственные результаты?
Азарт, конечно, есть. Я всю жизнь участвую в соревнованиях, поэтому соревновательный элемент для меня естественен. Это похоже на игру: ты долго готовишься, тренируешься, а потом проверяешь себя в конкретный момент времени. И, конечно, хочется выигрывать. Но для меня важен не только результат. Интересно развивать разные дисциплины. Во фридайвинге их много: погружения в ластах, без ласт, в моноласте, различные глубинные дисциплины. Освоив одну, хочется двигаться дальше и пробовать что-то новое. При этом мне по-настоящему нравится сам тренировочный процесс. Если удовольствие приносит только победа, этого надолго не хватит. Важно получать удовольствие от ежедневной работы, от подготовки, от самого пути. Наверное, именно поэтому спустя двадцать лет мне по-прежнему интересно заниматься этим видом спорта.
Как сегодня выглядит ваш тренировочный процесс?
Подготовка во фридайвинге очень многогранна. Есть специализированные тренировки в воде: работа в бассейне, глубинные погружения, совершенствование техники. Очень многое строится вокруг эффективности движений и умения расходовать энергию максимально экономно.
Но вода — это только часть подготовки. Есть работа на суше: бег, плавание для общей выносливости, силовые тренировки, упражнения на гибкость. Все это дополняет друг друга. Если говорить о недельном цикле, то обычно это семь-восемь тренировок разного характера. В конечном счете все сводится к нескольким ключевым вещам: качественной технике, умению расслабляться и способности управлять своим состоянием. Для начинающих техника даже не всегда является главным фактором. На первом этапе гораздо важнее научиться правильно дышать и успокаивать нервную систему. Именно это создает фундамент для дальнейшего прогресса.
Во фридайвинге спокойствие — не абстрактное понятие, а вполне практический навык. Людям, которые от природы обладают спокойным характером, он помогает достигать высоких результатов. А тем, кому этого качества не хватает, фридайвинг часто помогает обрести больше внутреннего баланса в обычной жизни.
А как вы чувствуете себя в день важного погружения? Это время, которое хочется провести в одиночестве, или вы спокойно общаетесь с людьми до старта?
День погружения должен быть максимально спокойным. Никаких лишних нагрузок или событий, которые могут забрать энергию. Обычно старт проходит в первой половине дня, поэтому утро выглядит довольно просто: обычный завтрак, подготовка снаряжения, дорога к месту старта. Уже на месте есть легкая разминка, иногда небольшая растяжка, но все в очень щадящем режиме.
Примерно за час до погружения начинается более глубокая настройка. А за полчаса до старта общение практически сводится к минимуму. До этого можно спокойно разговаривать с друзьями и соперниками, пока едешь на лодке или ждешь своей очереди. Но чем ближе старт, тем важнее сосредоточиться на себе, успокоиться и сохранить внутренний фокус.
Если говорить о самом погружении: что происходит с сознанием под водой? О чем вы думаете? Что чувствуете?
На самом деле погружение начинается задолго до того, как человек оказывается под водой. За пять-десять минут до старта начинается погружение внутрь себя. В этот момент ты изучаешь свое состояние, работаешь с дыханием, успокаиваешь нервную систему. Главная задача — создать состояние глубокого спокойствия ещё до входа в воду.
Во время самого погружения постепенно появляются усталость и желание вдохнуть. И основная задача заключается в том, чтобы как можно дольше сохранять расслабление, не отвлекаться на дискомфорт и не расходовать лишнюю энергию. Для этого важно постоянно чувствовать свое тело. Проверять, нет ли напряжения в лице, шее, плечах, спине, грудной клетке, животе. Фактически все внимание направлено на поддержание оптимального состояния и максимально бережное использование имеющихся ресурсов.
Первая часть погружения почти всегда очень комфортна. Запас кислорода еще большой, тело расслаблено, движения даются легко. Возникает очень приятное состояние — легкости, свободы, иногда даже легкой эйфории. Если не стремиться к рекордному результату, а просто нырять в комфортном режиме, это ощущение может быть исключительно приятным.
Потом наступает следующий этап — появляется выраженное желание дышать. И здесь начинается уже более интересная внутренняя работа. Если человек хорошо подготовлен и понимает, что происходит с его организмом, он может наблюдать за этими процессами почти со стороны. Ты замечаешь реакцию тела на рост углекислого газа, наблюдаешь за дискомфортом, но не отождествляешься с ним полностью. Возникает своеобразная дистанция между наблюдателем и ощущениями тела. И именно в этот момент особенно важно сохранять спокойствие. Это уже более сложная фаза погружения, но именно она делает фридайвинг таким интересным.
Сейчас вы, наверное, уже очень точно понимаете каждый этап этого процесса. А сколько времени нужно человеку, чтобы начать осознавать, что происходит с его телом и не бояться этих ощущений?
На удивление это происходит быстро. Уже в первый день знакомства с фридайвингом человек начинает замечать, как дыхательные практики влияют на его состояние. Затем идет базовый курс, который обычно занимает несколько дней. За это время люди знакомятся с теорией, выполняют практические упражнения и постепенно начинают понимать реакции своего организма. Очень важно, что все происходит постепенно и безопасно. Человек учится сталкиваться с желанием вдохнуть без паники, понимать свои ощущения и доверять им. Это такой же навык, как любой другой, — его можно развивать тренировкой.
А вам самому сколько времени понадобилось, чтобы полностью разобраться в своих ощущениях под водой?
Мне все основные ощущения давно знакомы. Если подготовка хорошая и я регулярно тренируюсь, ничего неожиданного обычно не происходит. Самые яркие ощущения возникают после перерыва. Например, если месяц нырять только в бассейне, а потом снова приехать на глубину, первые погружения ощущаются совершенно иначе. Организм заново адаптируется к давлению, и эта адаптация всегда чувствуется очень ярко.
Когда человек адаптирован к глубине, давление воспринимается не как что-то неприятное, а наоборот — как естественное и комфортное ощущение. Грудная клетка становится более гибкой, тело спокойно реагирует на изменения давления, и само погружение начинает приносить удовольствие.
Сегодня глубины в 30−50 метров считаются вполне доступными для любителей. А если посмотреть на то, как быстро развивается фридайвинг, то мне кажется, что через несколько лет погружение на сто метров станет гораздо более достижимой целью для подготовленного человека, чем кажется сейчас. Фридайвинг — очень молодой вид спорта. Мы до сих пор только начинаем понимать, где на самом деле находятся его границы.
Есть ли люди, которым фридайвинг не подходит? Влияет ли, например, морская болезнь?
Морская болезнь действительно может влиять, особенно в первые дни. Но важно, что фридайвинг — это не всегда открытое море с волнами и качкой. Очень много мест в мире, где можно нырять прямо с берега, без лодки, в спокойной воде. Это, например, Красное море, Каш в Турции, многие локации в Индонезии, на Бали. Там человек может просто выйти в ластах и тренироваться. Если же речь идет о лодке и волнах, с этим тоже можно работать. У многих адаптация занимает буквально несколько дней. Часто бывает, что в первый день человека укачивает сильно, а уже через три-четыре дня, при регулярных выходах в море, организм привыкает. Это в каком-то смысле тоже тренировочный эффект: ежедневное пребывание на воде постепенно снижает реакцию укачивания.
Есть ли у фридайвинга сезонность?
Скорее нет, чем да. В мире всегда есть место, где сейчас хорошие условия для погружений. В России, конечно, сезонность соблюдается: холодное время года, летние озера, зимние погружения, например, на Байкале. Но при этом всегда остаются бассейны — обычные и глубокие, которые позволяют тренироваться круглый год. Плюс можно просто менять географию: в любой момент есть страны с теплой водой и подходящими условиями.
Какие у вас планы на этот сезон?
Летом у меня несколько крупных соревнований. В июле — международные старты на Филиппинах. В августе — чемпионат в Гондурасе, на острове Роатан, в Карибском море. В сентябре — этап на Кипре. И финальный старт сезона — в ноябре на острове Доминика, не путать с Доминиканской республикой. Это Карибский регион, с очень стабильными условиями: теплая вода, защищенные бухты, почти полное отсутствие волн и течений.
Если бы нужно было объяснить человеку, далекому от фридайвинга, зачем этим заниматься?
Во-первых, это очень красиво. Погружения в природе — это всегда сильный визуальный и эмоциональный опыт. Во-вторых, это дает возможность лучше чувствовать себя. Мы в повседневной жизни редко обращаем внимание на дыхание и внутреннее состояние. А фридайвинг учит это делать — успокаиваться, наблюдать за собой, понимать свое тело. По сути, это сочетание эстетического опыта и внутренней работы с вниманием и состоянием.
Сколько людей вы уже «привели» в фридайвинг?
Если говорить о глобальном сообществе, то сегодня более ста тысяч сертифицированных фридайверов по миру. И это число постоянно растет. Моя личная задача — чтобы это число достигло миллиона людей, которые прошли обучение и понимают основы.
А если говорить про ваших друзей, сколько из них стали фридайверами?
Практически все. У меня очень мало людей вокруг, которые совсем не ныряют. Потому что моя жизнь и работа полностью связаны с водой, поездками и тренировками. Так или иначе, почти все друзья пробовали фридайвинг и остались в этой среде.
Ваш самый большой страх и тот, который удалось преодолеть?
Сильных, парализующих страхов у меня не было. Наверное, можно сказать, что я с осторожностью отношусь к высоте — например, не прыгаю с парашютом. Это скорее осознанный выбор, чем страх. Из того, что удалось преодолеть — наверное, страх публичных выступлений. Он не был очень сильным, но со временем, с практикой, ушел. Сейчас я, наоборот, получаю от этого удовольствие.
Какие качества вы разделяете с мамой, и что стало ключевым для вашей карьеры?
С мамой нас объединяет любовь к обучению. Ей всегда нравилось передавать знания, и мне тоже это очень близко — объяснять, показывать, помогать людям осваивать новые навыки. Если говорить о моем пути, то ключевым качеством стала любовь к тренировочному процессу. Не только к результату, но именно к ежедневной работе. Наверное, поэтому я так долго остаюсь в спорте.
Расскажите о проекте «101М», представленном на архитектурном фестивале A-Fest. Зачем он нужен вам и городу?
Если коротко, это проект про развитие фридайвинга и доступ к глубине в городе. Глубокие бассейны помогают безопасно тренироваться и развивать сообщество. Это важно и для профессионального спорта, и для любителей. Для Москвы это еще и возможность: место, где можно познакомиться с ощущением глубины, поработать с дыханием, нервной системой, просто перезагрузиться. Это не только спортивный объект, но и пространство восстановления. Плюс это символический проект — продолжение и развитие методики моей мамы, которая сегодня используется по всему миру. И еще один важный аспект — международный интерес. Такие объекты становятся точками притяжения, куда будут приезжать люди со всего мира.
Вы бы сами там жили?
Конечно. Даже без сомнений.
На каком этаже?
Пониже — чтобы быстрее спускаться. Но если будет выход прямо к бассейну, тогда можно и посередине, на уровне 50 метров.
Опубликовано в газете A-Sport(04).
Ищите печатный номер в партнерских точках распространения:
Ищите новый номер A-Sport в наших партнерских точках распространения: Velopraktika, The Rink Fitness, Уралхим Run Factory, New League Badminton Club, Rover, Slimfit club, Кофемания BEZ TARELOK, студии Sculpt, A-House Cafe x Finch, студии ProTrener, клиника Xella, Сила ветра, Crocus Fitness, Фитнес-клуб Golden Mile.
